Читая произведения русских поэтов XIX – начала ХХ в., мы иногда замечаем, что какие-то слова нужно произносить с непривычным для нас ударением, чтобы сохранить ритм стихотворения: Всем веселюсь: Солнцем, зарею, звезда́ми (Н. М. Карамзин); Свинья под Дубом вековым Наелась желудей досы́та, до отвала (И. А. Крылов); Рабы сквозь римские ворота Уже не ввозят мозаи́к (А. А. Блок) и др. Язык развивается, и ударение в слове может измениться по причинам внешнего или внутрисистемного характера.

Внешние причины – это влияние территориальных диалектов, а для заимствованной лексики – влияние источников заимствования. Например, ударение в слове бо́ндарь переместилось на первый слог под влиянием южных говоров, вариант петля́ также южнорусский по происхождению. Колебания в ударении заимствованных слов бывают при двойном заимствовании. Например, в середине XIX в. нормой было произношение перифе́рия, симпати́я. В исходных греческих словах περιφέρεια, συμπάθεια ударение было на третьем слоге от конца, а на последний слог основы ударение падает во французских аналогах peripherie, sympathie). Как видно, для одного слова победил французский (перифери́я), а для другого – греческий вариант (симпа́тия). На ударение в заимствованных словах может повлиять язык-посредник: еще в ХХ в. фиксировался вариант симметри́я параллельно с современным симме́трия; первый напоминает греческое συμμετρία, а второй объясняется влиянием языков-посредников – латинского (symmetria) и польского (symetria). Развитие международных контактов, повышение престижности и распространение английского языка влияют на произношение англицизмов в русской речи, и в настоящее время обнаруживается стремление к восстановлению произношения языка-источника: можно услышать Фло́рида, Уо́шингтон вместо рекомендуемых словарями Флори́да, Вашингто́н.

Большинство акцентных изменений происходит по внутрисистемным причинам.

В праславянском языке ударение было музыкальным и еще более морфологизированным, чем в современном русском языке. В. А. Дыбо и А. А. Зализняк реконструировали акцентную систему раннего древнерусского языка (до падения редуцированных). В общих чертах ее можно описать так:
– каждая морфема имеет маркировку: — минусовую или одну из плюсовых, то есть самоударность либо правоударность; в большинстве случаев эта маркировка является постоянной;
– если в словоформе есть хоть один плюс, ударение привязано к самому левому из имеющихся плюсов (если самый левый плюс , то на эту морфему, если , то на слог правее);
– если по предыдущему правилу ударение должно оказаться на слабом редуцированном гласном, оно смещается на слог левее;
– если все морфемы имеют минусовую маркировку, ударение падает на первый слог словоформы (а при наличии проклитик переходит на них); это не настоящее ударение (восходящее, автономное), а некоторое усиление слога с понижением тона (автоматическое).

Например, самоударными являются все окончания единственного числа склонения на -͞а, кроме винительного и звательного падежей. Если корень самоударный, то ударение всегда будет именно на корне (поскольку он левее окончания): бере́за – бере́зу, ты́сяча – ты́сячу. Если корень правоударный, напротив, ударными будут окончания: крупа́ – крупу́, госпожа́ – госпожу́. А вот при минусовом корне ударными будут только плюсовые окончания, а в винительном и звательном падежах ударение окажется на первом слоге: вода́ – во́ду, сторона́ – сто́рону. Именно в конструкциях с винительным падежом ударение переходит на проклитики: под́ воду, на́ сторону. Еще один пример: суффикс -ин(а) правоударный, поэтому в словах с минусовым корнем ударение будет на слог правее, на окончании: ширина́, толщина́. Если корень правоударный, ударение оказывается на суффиксе: морщи́, личи́на. Если же корень самоударный, ударение остается на нем: и́стина, вся́чина.

После падения редуцированных эта акцентная система начала разрушаться, поскольку появилось много морфем, не составляющих слога. Место ударения во многих словах изменилось, в основном под действием закона аналогии.

Под действием этого закона, во-первых, происходит грамматикализация ударения: однотипные грамматические формы стремятся к однотипной акцентуации. Например, у глаголов с минусовым корнем в древнерусском языке ударение в большинстве форм настоящего времени было на тематическом гласном окончания (сади́ши, губя́тъ), но во втором лице множественного числа и в двойственном числе перемещалось на конечный слог (садите́, губите́). Кроме того, в первом лице единственного числа ударение было на первом слоге (са́жу, гу́блю), причем не автономное, а автоматическое. При наличии проклитики оно смещалось еще левее: не́͜ сажу, не́͜ гублю. Акцентуация таких глаголов была унифицирована: у всех окончаний ударение на первой гласной (говорю́, говори́шь, говори́те). А проклитики и энклитики вообще постепенно утрачивают ударение. Например, раньше было возможно только произношение за́͜ руку, а сейчас свободно используется и вариант за͜ ру́ку: Когда настанут холода, придет к тебе твоя беда, возьмет тебя за руку и поведет по кругу (С. Кекова, 1979).

Грамматикализация ударения проявляется не только в уподоблении однотипных грамматических форм, но и в расподоблении различных. Так, многие глаголы с минусовым корнем перешли в другой акцентный тип – стали вести себя как слова с правоударным корнем (ударение на окончании только в первом лице единственного числа): гублю́ – гу́бите, посажу́ – поса́дишь; это произошло и со словами изменить, ловить, становиться, положить, делить, солить, варить, учить, трудиться, чинить и др. Некоторые глаголы меняют акцентуацию на наших глазах (ср. варианты кружи́шь и кру́жишь, вали́т и ва́лит, ошибки типа вклю́чишь, зво́нишь). Новое ударение позволяет более четко различать формы с основой прошедшего времени (лови́ть, лови́л) и формы настоящего времени (ло́вит). У многих существительных с правоударной основой во множественном числе ударение перешло на основу (как у слов с минусовыми корнями типа голова́). Например, раньше во множественном числе использовались формы сестры́, сестра́м, а сейчас сёстры, сёстрам; старое ударение можно найти во фразеологизме всем сестра́м по серьгам. Теперь формы родительного падежа единственного числа сестры́ и именительного падежа множественного числа сёстры не омонимичны. То же произошло со словами труба́, судьба́, глава́, трава́, вдова́, дуга́, слуга́, серьга́, руда́, беда́, пила́, метла́, жена́, толпа́, стопа́, крупа́, свеча́, игра́, струя́, свинья́ и др. Существительные с самоударными корнями (ударение было всегда на основе) тоже переходят в этот акцентный тип, но путем изменения ударения в единственном числе: было гу́ба, гу́бе, а теперь губа́, губе́, аналогично со́сна – сосна́, пли́та – плита́, ну́жда – нужда́, стру́на – струна́. Таким образом, все более явно оформляется акцентное противопоставление единственного и множественного числа.

Еще один процесс, связанный с действием закона аналогии, – семантизация ударения: сходные по значению слова стремятся к однотипной акцентуации. Так, среди односложных существительных, по терминологии А. А. Зализняка, «сильно склонны к схеме С» (т. е. ударение в единственном числе на корне, а во множественном на окончании) названия нерасчлененных однородных масс, абстрактных понятий и др. И слова шёлк, цвет, ранее имевшие ударные основы, тоже меняют акцентуацию (уже не цве́ты, а цветы́ и цвета́). «Сильно склонны к схеме В» (имеют ударные окончания во всей парадигме) названия исчисляемых материальных предметов и животных, а также названия лиц по занятию. По аналогии со словами нож, бык, поп такое же ударение приобретают существительные, у которых всегда были ударные основы (куст, крюк, кит, жук), и слова с ударными основами в единственном числе (мост, лист, слон, шут, волхв). То есть раньше говорили ку́ста, ку́сты, мо́ста, но мосты́. Глаголы на -ить с высокой стилистической окраской почти всегда имеют в современном русском языке ударные окончания (сотвори́т, предвари́т, воскреси́т, согреши́т). Приведенные примеры изначально имели минусовые корни, но по аналогии с такими словами ударение на окончания перешло у глаголов с самоударными (оскве́рнити, оскве́рнит – оскверни́ть, оскверни́т; осе́нити, осе́нит – осени́ть, осени́т; упра́зднити, упра́зднит – упраздни́ть, упраздни́т; при этом изменяется и место ударения в инфинитиве) и правоударными корнями (уме́ртвит – умертви́т, уто́лит – утоли́т, то́мит – томи́т, сра́внит – сравни́т, аналогично казнить, пленить). Весьма показательно различие ударения в родственных словах: возбуди́т – разбу́дит, погрузи́т (в жидкость) – погру́зит (на транспорт), одари́т – пода́рит, учини́т – почи́нит. Слова без высокой стилистической окраски в этих парах изменили место ударения. А в паре вкуси́т — уку́сит, наоборот, изменилась акцентуация первого слова.

Наконец, закон аналогии вызывает процесс, который А. А. Зализняк назвал прагматизацией ударения: место ударения зависит от освоенности слова, то есть от степени его привычности. Неосвоенными при этом являются не только заимствованные слова, но и редко употребляемые исконно русские, а заимствования могут оказаться освоенными. Освоенные слова развивают подвижное ударение (см. выше о существительных куст, крюк, кит, жук), а неосвоенные обычно имеют во всех формах ударение на основе. Малоупотребительные, устаревшие слова теряют подвижность ударения: раньше у существительного нрав были формы нраво́м, нравы́, аналогично кров, изверг, знак, отрок, лук (оружие), посох, вопль, лекарь. Это происходит и с довольно употребительными словами, если они относятся к религиозной сфере (храм, бес, рай), являются юридическими терминами, словами официально-деловой сферы (брак, иск, труп, возраст), то есть такие слова воспринимаются как не совсем обычные, в бытовой коммуникации они выглядят чужеродными и потому относятся к неосвоенным. Освоенные, общеупотребительные слова, наоборот, развивают подвижное ударение: узел, свояк, сват, язык, кабан, доктор, сыр, парус, ячмень.

Кроме закона аналогии на место ударения влияет тенденция к ритмическому равновесию: ударение стремится к центру слова со смещением во вторую половину (в четырехсложном слове ударение стремится на третий слог). Эта тенденция отчетливо проявляется у пяти-, шестисложных глаголов на -ировать: абони́ровать из абонирова́ть, аккомпани́ровать из аккомпанирова́ть, бальзами́ровать из бальзамирова́ть, баланси́ровать из балансирова́ть, нивели́ровать из нивелирова́ть. Четырехсложные глаголы обычно сохраняют ударение на последнем слоге (премирова́ть, формирова́ть), иногда используются вариантные формы (нормирова́ть и доп. норми́ровать). В трехсложных и еще более длинных существительных ударение часто не удерживается на первом слоге: раньше произносили на́ковальна, ста́рейшина, ку́ропотка, су́кровица, а сейчас накова́льня, старе́йшина, куропа́тка, сукро́вица. Ударение может перемещаться в середину и с последнего слога: ворота́ – воро́та, былина́ – были́на, крамола́ – крамо́ла, победа́ – побе́да, свобода́ – свобо́да. Приставки вы-, пра- самоударные, поэтому раньше все слова с этими приставками имели ударение на первом слоге, но сейчас в длинных словах ударение переместилось вправо: пра́бабушка – праба́бушка, праде́душка, прароди́тель. При образовании глаголов несовершенного вида длина слова увеличивается за счет суффиксов -ва, -ива, поэтому именно у таких глаголов произошло перемещение ударения с приставки на корень (вы́прыгнуть – выпры́гивать, вы́качать – выка́чивать) или на суффикс (вы́дать – выдава́ть, вы́мыть – вымыва́ть).

Акцентуация во многих случаях определяется сразу несколькими факторами. Например, ударение с приставки вы- сместилось не только в длинных словах типа выгова́ривать, но и в остальных глаголах несовершенного вида, даже если их длина не больше, чем у исходных: вы́лететь – вылета́ть. То есть для длинных слов действовала тенденция к ритмическому равновесию, но затем перемещение ударения стало происходить и по аналогии.

Поскольку действие закона аналогии распространяется и на производные слова, некоторые суффиксы становятся доминантными, то есть определяют место ударения в слове. Суффикс с маркировкой D обычно ударный: правди́вый, красноречи́вый (раньше было пра́вдивый, красноре́чивый), старое ударение сохраняется только в религиозных терминах ми́лостивый, юро́дивый и др. При маркировке D ударение падает на окончание (зверьё, хулиганьё), если же оно нулевое – на последний слог основы (болту́н, болтуна́; хвасту́н, хвастуна́; раньше было пе́стун – теперь песту́н). Если доминантный суффикс левоударный (а в современном русском языке есть и такая маркировка), ударение падает на предшествующий слог. Например, такую маркировку имеет заимствованный суффикс -ор: авиа́тор, репети́тор, агре́ссор.

Правила акцентуации в современном русском языке гораздо сложнее, чем в древнерусском. Система маркировок стала гораздо сложнее: добавился левоударный плюс, доминантность и шесть поправок к маркировкам суффиксов, связанных с особенностями основ (односложность или многосложность, тип акцентуации). Вместо одного базового правила (привязка к самому левому плюсу) сформировалось несколько:
– если есть доминантные морфемы, то ударение привязано к самой правой из них;
– если доминантных морфем нет, ударение привязано к самому левому плюсу или ;
– если из плюсовых маркировок присутствуют только , ударение привязано к самой правой.

Перестройка системы еще не закончена: часть слов уже акцентуирована по новым правилам, но многие сохраняют старое ударение. Тенденции грамматикализации и прагматизации могут приводить к противоположным результатам: грамматикализация ведет к противопоставлению форм единственного и множественного числа, а у существительного лук это противопоставление, наоборот, утрачивается, поскольку слово стало малоупотребительным. По этим причинам установить нормативное ударение в том или ином слове проще по словарю, чем по правилам.